CBDC в мире: у кого цифровая валюта центробанка уже работает

По данным аналитиков CoinLaw, 146 стран и валютных союзов, на долю которых приходится более 98% мирового ВВП, тем или иным образом изучают возможность выпуска собственной цифровой валюты центрального банка (CBDC). При таком почти всеобщем интересе может показаться, что подобные валюты уже прочно вошли в повседневную финансовую жизнь большинства стран мира. Реальность куда скромнее: по состоянию на 2026 год полностью запущенных розничных CBDC в мире можно пересчитать по пальцам одной руки, а крупнейшие экономики находятся на совершенно разных стадиях — от промышленного масштаба в Китае до законодательного запрета в США. Разбираем, кто где реально находится.

Три уровня зрелости проекта: от исследования до массового запуска

Прежде чем сравнивать конкретные страны, полезно развести три принципиально разные стадии, на которых может находиться проект CBDC, поскольку СМИ часто описывают их одинаково обобщённо, хотя разница между ними огромна:

• исследование — страна изучает саму концепцию и возможные архитектурные решения, не проводя реальных технических испытаний с участием граждан или банков;
• пилот — ограниченное практическое тестирование с реальными, хотя обычно немногочисленными участниками, в конкретных регионах или отраслях;
• полный запуск — валюта доступна для использования широкой публикой на постоянной основе, а не в рамках временного эксперимента.

Подавляющее большинство из упомянутых 146 стран находится именно на первой или второй стадии — и застревает там на годы, поскольку переход к полноценному массовому запуску требует не только технологической готовности, но и уверенности регулятора в том, что новая форма денег не подорвёт устойчивость традиционной банковской системы.

Китай: безоговорочный лидер по масштабу

Цифровой юань (e-CNY) остаётся крупнейшим пилотным проектом CBDC в мире, и по факту это уже давно не пилот в привычном смысле слова, а система промышленного масштаба. К декабрю 2025 года через розничный e-CNY прошло свыше 3,4 млрд транзакций на сумму около 16,7 трлн юаней (порядка 2,3 трлн долларов), а число цифровых кошельков к ноябрю 2025 года достигло 230 млн. С 1 января 2026 года цифровой юань стал приносить процентный доход держателям — шаг, который в январе 2026 года сопровождался и более фундаментальным изменением: Народный банк Китая переклассифицировал e-CNY как депозитное обязательство, что может сигнализировать об отходе от изначальной концепции валюты как простого цифрового аналога наличных денег.

Китай также остаётся движущей силой крупнейшего в мире трансграничного проекта CBDC — платформы mBridge, объём операций на которой вырос до 55,49 млрд долларов, что представляет собой рост в 2500 раз с момента первых пилотов начала 2022 года, а сам юань обеспечивает свыше 95% всего объёма расчётов на этой платформе. Подробнее о том, как устроена особая модель управления китайским центробанком, стоящим за этой стратегией, можно прочитать в материале «Народный банк Китая: центробанк с принципиально иной моделью управления».

США: единственная крупная экономика, законодательно запретившая себе CBDC

Прямо противоположную траекторию выбрали Соединённые Штаты. После подписания закона GENIUS Act 18 июля 2025 года Федеральной резервной системе прямо запрещено выпускать розничную CBDC — беспрецедентное для крупной экономики решение оформить не просто отсутствие политической воли к запуску цифрового доллара, а прямой законодательный запрет на саму возможность. Исследовательская деятельность по оптовым (межбанковским) CBDC при этом продолжается в Инновационном центре Федерального резервного банка Нью-Йорка, но именно розничный вариант — цифровой доллар для обычных граждан — оказался полностью вне закона.

Таблица 1. Статус CBDC у крупнейших мировых экономик и валютных зон на 2026 год

Еврозона и Британия: осторожность вместо гонки

Европейский центробанк методично продвигается по собственной дорожной карте цифрового евро, но её горизонт растянут на годы вперёд: пилотные транзакции ожидаются не ранее середины 2027 года, а потенциальный первый выпуск валюты — только в 2029 году, при условии, что соответствующее законодательство ЕС будет принято уже в 2026 году. По оценке ЕЦБ, затраты на разработку цифрового евро до момента первого выпуска составят около 1,3 млрд евро, а ежегодные операционные расходы после запуска в 2029 году — порядка 320 млн евро. Регулятор описывает свои усилия как стремление к «моменту глобального евро» — попытку укрепить международную роль европейской валюты и защитить платёжный суверенитет Европы, что по сути превращает проект CBDC в инструмент геополитической, а не только технологической стратегии.

Великобритания придерживается ещё более осторожной позиции: в отличие от еврозоны, страна прямо заявляет, что цифровой фунт, если он вообще будет запущен, должен бессрочно сосуществовать с наличными деньгами, а не заменять их, а обсуждаемый лимит хранения цифровой валюты на человека составляет от 10 до 20 тысяч фунтов — потолок, призванный не допустить массового оттока средств из коммерческих банков в пользу прямых цифровых обязательств центробанка.

Россия и Индия: два разных пути к массовому внедрению

Цифровой рубль по состоянию на 2026 год готовится к переходу от расширенного тестирования к массовому запуску для широкой публики, намеченному на 1 сентября 2026 года, — что делает Россию одной из немногих крупных экономик, реально движущихся к полноценному розничному запуску в обозримой перспективе, а не откладывающих решение на неопределённый срок. Подробнее о том, как уже сейчас работает программируемость платформы цифрового рубля и какие сценарии смарт-контрактов на ней реализованы, можно прочитать в материале «Programmable money: можно ли запрограммировать, на что можно потратить деньги».

Индийская модель развивается иначе — через постепенное расширение пилота без объявленной даты полного запуска: к январю 2026 года цифровая рупия охватывала порядка 7 млн пользователей в 13 городах, с активными розничными и оптовыми испытаниями. По оценке аналитиков, наиболее перспективное практическое применение цифровой рупии в Индии видится не в замене повседневных наличных платежей, а в решении конкретной структурной проблемы — огромной, исторически подверженной коррупции и неэффективности системы социальных выплат объёмом порядка 80 млрд долларов, где цифровая, отслеживаемая валюта способна обеспечить более точную адресную доставку помощи нуждающимся категориям населения.

Азия за пределами Китая и Индии: пробуксовка проектов

Показательно, что за пределами двух флагманских азиатских проектов — китайского и индийского — остальные крупные экономики региона демонстрируют скорее застой, чем прогресс. По оценке аналитиков Forbes, значимого продвижения в проектах CBDC Южной Кореи, Японии и повторно самой Индии в ближайшей перспективе не ожидается: в Южной Корее сдерживающим фактором выступают внутренние регуляторные разногласия в сочетании с высоким рыночным спросом на частные стейблкоины, а в Японии сами регуляторы демонстрируют глубокую неуверенность в целесообразности выпуска цифровой иены на фоне практически отсутствующего рыночного спроса со стороны населения.

Этот же анализ подчёркивает и более широкий тренд, заметный по всему миру: там, где частные стейблкоины уже эффективно закрывают потребность в быстрых и дешёвых цифровых расчётах, интерес государства к собственной альтернативе объективно снижается — розничная CBDC оказывается востребованной прежде всего там, где нет зрелой конкурирующей инфраструктуры частных цифровых платежей, а не универсально в любой развитой экономике.

• Можно ли сказать, что цифровые валюты центробанков уже стали нормой в мировой экономике? Нет — несмотря на то что 146 стран так или иначе изучают тему, реально полностью запущенных и активно используемых населением розничных CBDC в мире меньше десятка, а среди них нет ни одной валюты крупнейших западных экономик. Основная масса проектов остаётся на стадии исследования или ограниченного пилота, зачастую растянутого на многие годы.
• Почему США решили полностью запретить себе цифровой доллар, а не просто отложить его выпуск? Прямой законодательный запрет через GENIUS Act, а не просто отсутствие политической инициативы, отражает опасения значительной части американских законодателей по поводу потенциального государственного контроля за расходами граждан и риска для конфиденциальности финансовых операций — те же самые опасения, которые социологические опросы фиксируют и среди значительной части рядового населения в разных странах мира.