Место этой истории среди крупнейших банковских катастроф разобрано в материале «Величайшие крахи в истории банков». Здесь разбираем её по дням — потому что детали этой истории объясняют не только что произошло, но и почему подобное вообще стало возможно в банке с более чем двухвековой репутацией.
Как один человек получил слишком много власти
В 1992 году 28-летний Ник Лисон возглавил сингапурское подразделение Barings Futures. Ключевая структурная ошибка руководства банка заключалась в том, что Лисон одновременно контролировал и заключение сделок (фронт-офис), и их последующий учёт и сверку (бэк-офис) — функции, которые в любом нормально организованном банке разделены между разными людьми именно для взаимного контроля. Совмещение этих ролей позволяло Лисону не просто торговать, но и самому проверять собственную торговлю, то есть фактически действовать без внешнего надзора.
Уже в первый год работы сделки Лисона принесли банку 10 млн фунтов прибыли — десятую часть всей годовой прибыли Barings. Премия Лисона по итогам того года составила 130 тысяч фунтов при зарплате в 50 тысяч. Лондонский офис, видя такие цифры, не спешил задавать вопросы о том, как именно достигается подобный результат.
Первый убыток и рождение счёта 88888
По собственным позднейшим признаниям Лисона, всё началось со случайности: один из его подчинённых по ошибке продал 20 фьючерсных контрактов вместо того, чтобы их купить, — банк потерял на этой ошибке 20 тысяч фунтов. Вместо того чтобы зафиксировать убыток и разобраться с ошибкой публично, Лисон спрятал её на специально созданном счёте ошибок под номером 88888.
А знаете ли вы, что номер секретного счёта Ника Лисона — 88888 — был выбран не случайно: в китайской нумерологии цифра восемь считается символом богатства и удачи, и Лисон, судя по всему, надеялся, что пять восьмёрок подряд принесут его скрытым убыткам счастливый поворот — вместо этого счёт стал одним из самых известных символов провала риск-менеджмента в истории финансов.
Выбор номера был не случаен: восьмёрка в китайской нумерологии считается символом богатства и процветания, и пять восьмёрок подряд должны были, по мысли Лисона, принести удачу. Вместо этого счёт стал местом, куда он год за годом переносил всё новые неудачные позиции, пытаясь отыграться будущими сделками. К концу 1994 года скрытый дефицит на счёте 88888 превысил 370 млн сингапурских долларов — и об этом по-прежнему не знал никто, кроме самого Лисона.
Землетрясение в Кобе: ставка ва-банк
17 января 1995 года в японском городе Кобе произошло разрушительное землетрясение, которое обрушило японский фондовый индекс Nikkei 225. Для Лисона, державшего крупные позиции, привязанные к этому индексу, падение стало катастрофой — но вместо того чтобы зафиксировать убытки, он сделал прямо противоположное: начал наращивать позиции ещё агрессивнее, делая ставку на то, что рынок вот-вот развернётся и покроет уже накопленные потери. Эта классическая ошибка трейдера, пытающегося отыграть убыток удвоенной ставкой, лишь ускорила катастрофу.
Сигналы, которые остались без ответа
К моменту землетрясения в Кобе масштаб позиций Лисона уже был настолько велик, что не заметить его было практически невозможно — и биржа SIMEX, где торговались фьючерсы Лисона, действительно направляла Barings предупредительные письма относительно размера открытых позиций сингапурского подразделения. Проблема заключалась не в отсутствии тревожных сигналов, а в том, что руководство банка в Лондоне не восприняло их всерьёз, ослеплённое впечатляющими отчётными показателями прибыли, которую формально показывало подразделение Лисона. Тот же паттерн — готовность закрывать глаза на риски ради красивых цифр в отчётности — будет снова и снова повторяться в банковских историях следующих десятилетий, вплоть до кризиса 2008 года.
Аудиторы, которые не заметили катастрофу
Один из самых поразительных фактов этой истории — насколько близко банк подошёл к тому, чтобы обнаружить проблему заранее, и насколько банально её проглядели. Аудиторы компании Coopers & Lybrand подписали годовую отчётность Barings за 1994 год всего за несколько недель до краха банка. При этом они не выполнили элементарную процедуру — сверку движения денежных средств: аудиторы видели, что из лондонского офиса в Сингапур ушло более 200 млн фунтов, но так и не проверили, действительно ли эти деньги лежат на легитимных счетах биржи SIMEX. Достаточно было запросить одну-единственную выписку с биржевого счёта, чтобы обман раскрылся за считаные минуты, — но этого не сделали.
Побег и конец банка
К концу февраля 1995 года реализованный убыток на счёте 88888 достиг 1,3 млрд долларов (около 827 млн фунтов стерлингов) — вдвое больше всего собственного капитала банка. 23 февраля 1995 года Лисон оставил на своём рабочем столе записку «Простите» и бежал из Сингапура вместе с женой через Малайзию и Таиланд, что запустило международный розыск. Утром 26-27 февраля Банк Англии официально объявил Barings неплатёжеспособным. Старейший британский частный банк, обслуживавший в своё время британскую монархию и однажды выступавший посредником в покупке американским правительством французских колониальных территорий (будущего штата Луизиана), был продан голландской группе ING за символическую сумму в один фунт стерлингов.
Что стало с Лисоном после
Ника Лисона задержали, экстрадировали в Сингапур и приговорили к тюремному заключению. В заключении у него обнаружили рак кишечника, и его освободили досрочно по состоянию здоровья, проведя в тюрьме около четырёх лет. Лисон выжил, написал автобиографическую книгу «Как я обанкротил „Бэрингз“» (в оригинале — «Rogue Trader»), позже экранизированную, женился и на протяжении многих лет читает лекции об управлении рисками — фигура, ставшая живым учебным пособием именно в той индустрии, которую когда-то чуть не разрушила.
Аудиторская фирма Coopers & Lybrand подписала годовую отчётность Barings всего за несколько недель до краха банка, даже не запросив у биржи SIMEX простую выписку по счетам, которая раскрыла бы обман за считаные минуты, — редкий случай, когда цена одного невыполненного стандартного действия оценивается в сотни миллионов фунтов.
История Лисона и по сей день остаётся одним из главных аргументов в пользу принципа, о котором подробно рассказываем в материале «чем банковский дилинг-деск отличается от обычного трейдера»: совмещение функций исполнения сделок и контроля за ними в руках одного человека — структурная уязвимость, а не просто теоретический риск.
- Мог ли кто-то в Barings остановить Лисона до катастрофы? Технически да — помимо провала аудиторской проверки, биржа SIMEX ещё раньше направляла банку предупредительные письма о размере позиций Лисона, но руководство Barings в Лондоне не отреагировало на эти сигналы должным образом, ослеплённое впечатляющими отчётными показателями его подразделения.
- Почему банк не смог быстро найти замену капиталу, который потерял Лисон? Сумма убытка (около 1,3 млрд долларов) более чем вдвое превышала весь собственный капитал банка — для организации такого масштаба это была не временная проблема с ликвидностью, а полное уничтожение финансовой базы, которое невозможно было закрыть быстрым привлечением нового капитала в разумные сроки.
- Применимы ли уроки истории Barings к современным банкам? Да, и это не просто исторический курьёз: требование к разделению фронт-офиса и бэк-офиса, которое было нарушено в случае Лисона, сегодня остаётся одним из базовых принципов внутреннего контроля в любом банке, торгующем на финансовых рынках, именно как прямой урок из этой истории.
